Солоневич, Іван Лук'янович

Іван Лук'янович Солоневич ( 1 (13) листопада 1891, село Рудники, Пружанський повіт, Гродненська губернія, Російська імперія - 27 квітня 1953, Монтевідео, Уругвай) - російський публіцист, мислитель, історичний письменник і громадський діяч. Здобув широку популярність як автор книг про СРСР ( Росія в концтаборі та інші) і теоретик монархізму.

Брав участь у Білому русі та антирадянському підпіллі. Біг з концтабори, жив в еміграції в Фінляндії, Болгарії, Німеччині, Аргентині і Уругваї. Видавав газету " Голос Росії "в Болгарії і" Наша країна "в Аргентині. Організував" народно-монархічний "рух, пропагував ідею самобутньої російської самодержавної монархії, критикуючи не лише соціалізм, але і взагалі будь-які спроби пристрою державного життя Росії шляхом впровадження запозичених ззовні ідеологій.


1. Біографія

1.1. Походження. Життя до революції

Іван Солоневич народився в селі Рудники Пружанського повіту (за іншими даними, в містечку Цехановец) Гродненської губернії в білоруській родині. Матір'ю його була Юлія Вікентіївна, в дівоцтві Ярушевич, батьком сільський вчитель Лук'ян Михайлович. Обидва діда були священиками. У сім'ї, крім Івана, було ще три брати - Всеволод, Борис і Євген. Пізніше, коли Юлія Вікентіївна померла від запалення легенів, Лук'ян Солоневич одружився вдруге, і від цього шлюбу народилися три дочки - Софія, Зінаїда і Любов. Згодом Л. М. Солоневич став статистичними чиновником в Гродно, а потім журналістом, редактором газети "Гродненський губернські відомості", а потім видавцем газети " Північно-Західна життя "- великих видань западнорусістской спрямованості [1].

Іван Солоневич навчався в Гродненській гімназії, крім навчання, він з братами займався гімнастикою в польському " Соколі ". Разом з другом Д. М. Михайловим намагався організувати російський" Сокіл ", але затія не знайшла підтримки в суспільстві, і незабаром організація розпалася. В 1912 він екстерном склав іспити під 2-й Віленської гімназії, де й отримав атестат зрілості. Під час навчання Іван почав допомагати батькові в його редакторської роботи, а потім і друкувати свої нотатки на спортивні теми в газеті "Північно-Західна життя". З 1912 року він став звертатися до серйозних проблем в публіцистичних статтях. У цей період залягало світогляд Солоневич, його політичні і життєві переконання [2]. Ситуація в Північно-Західному краї в 1910-х роках була неспокійна. Незважаючи на те, що в ході столипінських реформ були введені російські виборчі курії, що дозволяли російським людям обирати своїх представників до Державну думу, боротьба за російське справа несла певну небезпеку. Як згадував Солоневич, два або три рази йому припадала відстоювати з револьвером у руках свою друкарню від єврейських революціонерів [3]. Незважаючи на це, Іван Лук'янович ніколи не був юдофобом і згодом засуджував "зоологічний" антисемітизм, поширений в правої середовищі.

Восени 1913 року Солоневич переїхав до Петроград. Там він вступив на юридичний факультет Петербурзького університету, де серед його однокурсників був поет Микола Гумільов. Порушивши університетський статут (не спитавши дозволу у ректора), цієї ж осені Солоневич одружився на Тамарі Володимирівні Воскресенської, викладачці французької мови та починаючої журналістці, дочки полковника В. І. Воскресенського, племінниці адвоката і журналіста А. С. Шмакова. Не залишав Солоневич і заняття спортом - займався важкою атлетикою [4].


1.2. Перша світова війна

Навчання в університеті Солоневич не дала завершити Перша світова війна. Як він згадував, багато студентів записувалися добровольцями в офіцерські школи, але уряд намагався не пускати студентів на війну, так як ніхто не припускав, що війна затягнеться, і їх "різали" по здоров'ю. Солоневич не прийняли через короткозорості. 24 лютого 1915 він став видавцем газети " Північно-Західна життя ", редакція якої була переміщена в Мінськ. У вересні 1915 року через ускладнення ситуації на фронті довелося призупинити видання газети, як виявилося, назавжди. При сприянні А. М. Реннікова Іван Солоневич влаштувався в газету " Новий час ". Крім того, він підробляв позаштатним судовим хронікером у декількох петербурзьких газетах. 15 жовтня 1915 народився єдиний син Солоневич - Юрій. У 1916 році Іван Солоневич був покликаний в армію і зарахований ратником 2-го розряду в запасний батальйон лейб-гвардії Кексгольмського полку, але на фронт його не взяли через слабке зору і визначили в швейну майстерню полку. Незадоволений таким родом заняття, також як і службою в палітурній майстерні, Солоневич домігся дозволу організувати спортивні заняття для навчальної команди і спортивні розваги для решти солдатів. Щодо вільний графік (з 6 до 10 години) дозволяв йому продовжувати журналістську роботу. У січні 1917 Солоневич комісували через прогресуючій короткозорості. [5]

Повернувшись в штат "Нового часу", Солоневич в це передреволюційний час за дорученням Б. А. Суворіна займався збором інформації про стан справ у столиці [6].


1.3. Революція і Громадянська війна

Працюючи журналістом "Нового часу", Солоневич спостерігав Лютневу революцію та її наслідки. Після лютого він разом з групою студентів-атлетів намагався працювати вантажником, так як робота вантажника оплачувалася в п'ять разів вище роботи журналіста (спроба вийшла невдалою - не вдалося налагодити відносини з професійними вантажниками, ними був сприйнятий як образа відмова студентів від денатурату, употреблявшегося вантажниками). У Петрограді починався голод, і Солоневич доводилося жити " чорним ринком ". Він разом із двоюрідним братом Тимофієм Степановичем Солоневич (робочим-металургом, заробляв до лютого на заводі Лесснер більше, ніж Іван журналістикою) їздив у Лузі, Тосно та інші подібні місця, де витрачав редакційні аванси на покупку у селян хліба, борошна, сала. У цей час він брав участь у студентської міліції, організованої на громадських засадах студентами-спортсменами. Солоневич був начальником Василеостровського відділення, а всього ж в організації було близько 700 студентів, які намагалися охороняти порядок. Через А. М. Реннікова Солоневич зв'язався з контррозвідкою, а під час Корніловського виступу звернувся до отамана А. І. Дутова, козачі війська якого повинні були підтримати виступ в Петрограді, з пропозицією допомоги від студентів. У проханні видати їм зброю Дутов відмовив, про що Солоневич згодом дуже шкодував [7].

Після остаточного захоплення влади в Петрограді більшовиками Іван з дружиною і братом Борисом біг на білий Південь Росії, в Київ, брав участь у Білому русі, неодноразово змінював місце проживання, виконуючи агентурні доручення, співпрацюючи з І. М. Каліннікова, діставав секретні відомості, які, як виявлялося, нікому не були потрібні. Працював в видаваної під егідою Київського бюро Спілки визволення Росії газеті "Вечірні вогні" (виходила з вересня по листопад 1919). В якості кореспондента газети він зустрічався з більшовиком Д. З. Мануїльським, в розмові з яким висловив думку про те, що більшовизм приречений по причині відсутності співчуття мас, на що Мануїльський відповів: "... да на якого ж нам риса співчуття мас? Нам потрібен апарат влади. І він у нас буде . А співчуття мас? В кінцевому рахунку - наплювати нам на співчуття мас. " Ця розмова мав велике значення для формування поглядів Солоневич на Радянську владу [8].

У Київ до Івана на кілька днів приїжджав брат Борис, який працював у ОСВАГе. Він розповідав про становище в Білій армії, про своє небажання продовжувати роботу в агентстві, в якому поступово зводилася до мінімуму реальна контррозвідувальна і пропагандистська діяльність. Середній брат Всеволод, який воював у Армії Врангеля і служив комендорів на лінкорі " Генерал Алексєєв ", помер в 1920 [9].


1.4. Життя в Радянській Росії

Іван Солоневич продовжив свою підпільну діяльність в Одесі, куди він без сім'ї виїхав на останньому поїзді під загрозою настання червоних. До початку 1920 він редагував газету "Син Вітчизни" і намагався організувати переїзд дружини з сином до Одеси, щоб евакуюватися разом з білими. Під час евакуації Російської армії Врангеля він захворів висипний тиф і опинився в госпіталі. Уже после эвакуации врангелевцев неожиданно приехали Тамара Солоневич с Юрой. Солоневичи поселились в частном доме, Иван Лукьянович организовал артель и занялся рыбной ловлей, а его жене удалось устроиться переводчицей на Одесскую радиостанцию. Солоневич сблизился с антисоветской группой, в которую входил его старый знакомый по Киеву С. Л. Войцеховский. По доносу старухи-садовницы в начале июня 1920 году Одесская ЧК вышла на подпольную организацию, в которой состоял Иван Солоневич, и его вместе с женой и ребёнком посадили в тюрьму. Через три месяца их освободили, так как не смогли доказать причастность к организации. Как выяснилось, им помог некий еврей Шпигель, которому Солоневич когда-то оказал услугу. Шпигель выкрал улики и дела́ Солоневичей, так как имел отношение к работе ЧК [10].

Сняв квартиру в центре Одессы, Солоневичи начали обустраиваться заново. Тамара первой получила работу, устроилась в АРА. Иван пошёл работать грузчиком, это позволяло добывать деньги и продовольствие. Впоследствии они стали жить в городе Ананьеве под Одессой, там их навещал Борис Солоневич. Братья организовали "бродячий цирк", гастролировали по сёлам, устраивая для крестьян силовые представления, борцовские и боксёрские поединки. Плату получали съестными припасами. В 1921-1922 годах Солоневич заведовал реально не существовавшим "Первым одесским спортклубом", подчинённым Всевобучу, спортивной работой в котором руководила группа бывших " соколов " [11], в 1923 году работал спортивным инструктором в Одесском продовольственном губернском комитете. На юге в это время проживал и Евгений Солоневич, промышлявший рыбной ловлей в Ялте [12].

Восени 1926 года Иван Солоневич с женой и ребёнком переехал в Москву. Он был известен в спортивном мире, и ему удалось найти работу в ВЦСПС - инспектором по физкультуре и спорту. Жена устроилась переводчицей Комиссии внешних сношений при ВЦСПС. Солоневичи поселились в комнате брата Бориса, которую тот получил, работая инспектором физической подготовки Военно-Морского Флота, но так как он был сослан на Соловки, комната досталась Ивану. В квартире дома № 75 на Тверской улице, где жил Солоневич, было семь комнат, в которых ютились восемь семей, причём одна из них жила в ванной. Условия жизни в Москве тех времён были невыносимыми, и Солоневич с семьёй переехал за город, в Салтыковку (улица Луговая, 12) [13], где ему удалось снять мансарду. Кроме спортивной работы, Солоневич занимался фоторепортажем, спортивной журналистикой, написал шесть книг на спортивную тематику, читал доклады на спортивную тематику, а также пытался зарабатывать на жизнь другими "частнокапиталистическими способами". В частности, Солоневич в 1928 году подготовил руководства объёмом свыше трёхсот страниц: "Гиревой спорт" для Книгоиздательства ВЦСПС и "Самооборона и нападение без оружия" для издательства НКВД РСФСР. Его неоднократно приглашали в " Динамо " для консультации тренеров общества. В 1927 году Ивану Солоневичу было предложено место заведующего клубом советского торгпредства в Англии, но назначению помешал дипломатический скандал, разгоревшийся между СССР и Англией из-за подозрений, что некоторые сотрудники советской торговой компании " АРКОС " занимались шпионажем. В 1928 году сорвалась заграничная командировка Солоневича за спортивным инвентарём - ОГПУ отказало в выдаче разрешения на выезд без объяснения причин. Тамара Солоневич впоследствии работала референтом Международного комитета горняков при Профинтерне, а с 1928 по 1931 год в берлинском торгпредстве, по возвращении из Германии вновь работала переводчицей, а в 1932 году заключила фиктивный брак с немецким гражданином и уехала в Германию. Иван и Борис приняли окончательное решение бежать из Советского Союза. С 1927 года Иван Солоневич регулярно ездил в Ленинград под прикрытием журналистской работы и занимался подготовкой к побегу. На квартире семьи Пржиялговских собиралось антисоветски настроенное общество, в которое тогда был внедрён секретный сотрудник Н. А. Бабенко, посвящённый в планы перехода границы [14].

Готовясь к побегу из СССР, Солоневич не прекращал журналистской деятельности и изучения советской действительности. За довольно короткий срок он успел совершить множество поездок, осуществлённых под видом командировок от редакций московских газет и журналов. Побывал на Урале, в Поволжье, Карелии, Дагестане, Абхазии, Сванетии. Так, свою поездку в Киргизию он описал в нескольких статьях в журнале "На суше и на море", в завуалированной форме повествуя о неэффективности советской системы социалистического строительства. Скрытой целью поездок являлась разведка возможностей побега через персидскую границу, но при ближайшем рассмотрении Солоневич пришёл к выводу, что побег семейной группы по такому маршруту совершить невозможно. (Уже в эмиграции Солоневич написал повесть "Памир", изданную в 1937 году и содержавшую описание реальных и вымышленных приключений Ивана Лукьяновича, его сына Юры и друга Зиновия Яковлевича Эпштейна [15]).


1.5. Попытки побега, заключение, побег из СССР

У вересні 1932 года Солоневичи предприняли попытку совершить побег из Советского Союза через Карелию. Предприятие было тщательно подготовлено: разработан маршрут, заготовлено оружие и командировочные удостоверения, свидетельствовавшие о том, что Солоневич занят "сбором материалов для подготовки репортажей о северном крае". Группа, в которую, помимо Ивана, входили Юрий и Борис Солоневичи, жена Бориса Ирина Пеллингер, Е. Л. Пржиялговская и С. Н. Никитин, выехала в Карелию под видом туристов-охотников. От станции Кивач они дошли до реки Суны. У местного рыбака была арендована лодка, на которой беглецы доплыли до озера Суоярви и через лес от водопада Кивач направились в сторону финской границы. Но расчёты Ивана Солоневича добраться до Финляндии за неделю не оправдались из-за внезапно начавшихся дождей и холодной погоды, а также нахождения в зоне магнитной аномалии. Они не смогли сориентироваться по компасам, заблудились, Иван серьёзно заболел, и им пришлось вернуться. Ещё одна попытка, подготовленная в мае 1933 года, сорвалась из-за аппендицита сына Юрия [16].

Третья попытка была ещё более тщательно подготовлена, запланирована на сентябрь 1933 года, однако на этот раз к группе по протекции Пржиялговской присоединился её любовник, сексот "Прицельный" - Николай Бабенко, из-за донесений которого попытка сорвалась. Все участники побега - Иван с сыном Юрием, Борис с женой Ириной, знакомый Солоневичей Степан Никитин - были арестованы в поезде по дороге в Мурманск. В операции по задержанию группы участвовало 36 сотрудников ГПУ, переодетых в проводников и простых пассажиров. Задержанных доставили в Ленинград и поместили в Дом предварительного заключения на Шпалерной улице. Им вменялись организация контрреволюционного сообщества, ведение агитации против советской власти, шпионаж и подготовка к побегу за границу. Никитин, Иван и Борис были осуждены на 8 лет, а Юрий на 3 года. Их отправили в Карелию, в Подпорожское отделение лагеря " Беломорско-Балтийский комбинат " (ББК) [17].

Солоневичей не раз переводили с места на место, они сменили множество специальностей, в конце концов Иван сумел занять пост спортивного инструктора в ББК, а Борис работал доктором в Свирьлаге. Ивану Солоневичу очень помогли известность и связи из спортивного прошлого. По протекции старых знакомых он попал в лагерное общество " Динамо ", а затем после внезапного перевода в Москву покровительствовавшего ему заместителя начальника ББК В. Радецкого возникла угроза отправки Ивана на Водораздел, в 250 километрах от финляндской границы. Это могло серьёзно затруднить планируемый побег, и Солоневич решился представить начальству план проведения "вселагерной спартакиады ", за организацию которой он якобы горел желанием взяться. Начальству (в лице Д. В. Успенского) предложенный план пришёлся по душе, и Солоневич, получив широкие полномочия, принялся изображать бурную деятельность по подготовке спартакиады, попутно занимаясь сборами и разведкой маршрута побега. Заранее оформив для прикрытия командировки - двухнедельную в Мурманск для себя и пятидневные в Повенец и Пиндуши для Юрия, Иван скоординировал свои действия с Борисом (подтверждение даты побега было получено от него через доверенного человека). 28 июля 1934 года Иван и Юрий с разницей в три часа покинули лагерь, встретились в условном месте и из окрестностей станции Кивач Мурманской железной дороги двинулись в направлении села Койкири на реке Суне. На шестнадцатый день побега отец и сын перешли на территорию Финляндии. В первой же финской семье, к жилью которой они вышли, их радушно встретили и проводили на пограничный пункт, где Солоневичи были обысканы и расспрошены [18].


1.6. Эмиграция

1.6.1. Фінляндія

В первые дни пребывания Солоневичей в Финляндии они попали под подозрение финской полиции в том, что являются агентами НКВД. После допросов, проведённых в Иломантси и Йоэнсуу, Иван с сыном были переведены в Хельсинки, где после освобождения от карантинного режима попали под наблюдение сразу с трёх сторон - со стороны финской контрразведки, со стороны Русского общевоинского союза (РОВС) (возглавлявший РОВС в Хельсинки генерал С. Ц. Добровольский был проинформирован о Солоневичах финнами) и со стороны НКВД, имевшего в Финляндии своих резидентов и агентов. Заместитель начальника ИНО НКВД А. А. Слуцкий направлял информацию о Солоневичах Г. Г. Ягоде, Я. С. Агранову, Г. Е. Прокофьеву, М. И. Гаю, Г. А. Молчанову [19].

Побег Солоневичей вызвал большой резонанс в среде русской эмиграции. Первыми с ними связались младороссы, к партии которых Солоневич относился скептически, критикуя их двойственную позицию в отношении советской власти и вождизм, присущий главе организации А. Л. Казем-Беку. И. Л. Солоневич вскоре познакомился с Т. В. Чернавиной, также недавней беглянкой из СССР, через неё были налажены контакты с европейским эмигрантским сообществом. Так, после статьи Чернавиной о Солоневичах в газете П. Н. Милюкова "Последние новости" Иван вступил в переписку с А. И. Гучковым. Иван, Юрий и Борис (также после удачного побега переехавший в Хельсинки), зимой 1934-1935 годов работали грузчиками в порту, Иван писал книгу " Россия в концлагере ", в которой описывал своё пребывание в лагере и своё видение жизни советского государства, а Борис составлял аналитические справки об СССР для РОВСа, контактировал с НСНП, сотрудничал с газетой "За Родину". В процессе налаживания связей с РОВСом на Бориса вышел В. В. Бастамов, который пытался выяснить, что представляют собой Солоневичи, отсылал информацию, получаемую от Бориса, руководителю внутренней линии генералу Н. В. Скоблину (который, как оказалось впоследствии, был тайным агентом НКВД). Председатель РОВС генерал Е. К. Миллер был осведомлён о Солоневичах и возлагал надежды на сотрудничество с ними [20].

Обеспокоенные возможными последствиями от вливания Солоневичей в антисоветскую деятельность эмиграции, чекисты начали попытки компрометировать братьев. Под руководством Б. Д. Бермана, хорошо осведомлённого о побеге Солоневичей и получавшего всю информацию о них, разрабатывалась операция по инсценировке утечки "секретных документов", в которых братья значились агентами НКВД, внедряющимися в РОВС, но вышестоящее начальство не поддержало эту инициативу из-за угрозы для реальных агентов, уже работавших в РОВСе. Вместо этого было решено подключить к делу Управление НКВД по Ленинградской области. Информация о том, что Солоневичи якобы являются советскими агентами, в начале января 1935 года была сообщена двойному агенту, о котором в НКВД было известно, что он передаёт сведения о своих контактах с чекистами финской тайной полиции. Вскоре в среди эмигрантов начали распространяться слухи об агентурной работе Солоневичей [21].

Тем временем Иван Солоневич был занят подготовкой "России в концлагере". З 20 января 1935 года он начал по частям печатать книгу в газете "Последние новости". Солоневич постепенно стал приобретать известность и авторитет. Пребывая в Финляндии, Солоневичи осознавали - чтобы вести активную антибольшевистскую борьбу, им нужно перебираться в Западную Европу, но все попытки получить визы во Францию, Германию, Англию, Бельгию или даже Югославию были безуспешны. НКВД активно препятствовал переезду Солоневичей, используя для этого свою агентурную сеть. Так, в Германии были пущены в ход подложные письма генеральному консулу и гестапо, в которых утверждалось, что Солоневичи - советские агенты. В гестапо были приняты меры предосторожности, и начато расследование по этому вопросу, по всем пограничным пунктам разосланы указания по фамилии Solonewitsch, в результате чего все усилия РОВСа и, в том числе, лично А. А. фон Лампе получить визу не приводили к успеху. В сентябре 1935 года товарищ Бориса по гимназии, адъютант начальника 3-го отдела РОВС в Болгарии генерала Ф. Ф. Абрамова Клавдий Фосс пригласил братьев перебираться в Софию, обещая содействовать в получении виз. В 1936 году визы были получены, и при поддержке РОВСа, а также НКВД (на Лубянке понимали, что в случае получения визы в Германию Солоневичи могут уйти из-под наблюдения, так как с усилением контрразведки условия для агентурной работы там становились все менее удобными, тогда как в Болгарии они будут "под колпаком"), Солоневичи выехали в Болгарию [22].


1.6.2. Болгарія

РОВС оплатил переезд Солоневичей в Болгарию, и они приехали 8 травня 1936 года. В Болгарии их уже ждали Клавдий Фосс и генерал Ф. Ф. Абрамов, а также его сын Н. Ф. Абрамов (как выяснилось впоследствии, агент НКВД). Вскоре по приезду Солоневичи познакомились с такими влиятельными людьми болгарской эмиграции, как начальник русского отдела тайной полиции А. А. Браунер и протопресвитер Г. И. Шавельский, а также были взяты "в разработку" резидентом НКВД В. Т. Яковлевым [23].

Иван Солоневич сразу занялся организацией издания своей газеты. При содействии К. В. Левашова Солоневичу удалось получить в своё распоряжение убыточную газету "Голос Труда", и первый номер газеты, переименованной в " Голос России ", вышел 18 июня 1936 года. В газете принимали участие Б. Л. Солоневич, В. В. Шульгин, В. А. Ларионов, С. Л. Войцеховский, Б. А. Суворин, И. И. Колышко и др. Открытый, бескомпромиссный стиль газеты вскоре пришёлся по душе простым читателям, и в дальнейшем Солоневич выработал свою концепцию того, для кого, по его мнению, предназначена его просветительская работа. В представлении Солоневича основная масса его сторонников - это некие эмигранты, которых он называл " штабс-капитанами ", сознательно отстраняющиеся от политической борьбы, от партийных склок и амбиций эмигрантских вождей, но которые являются горячими патриотами России и готовы борьбе с большевизмом отдать все силы. Тираж газеты в скором времени возрос с 2000 до 10 000 экземпляров, и издательство стало окупаться [24].

Видя успех газеты среди простых эмигрантов, Солоневич начал задумываться о какой-то организации, способной объединить людей для действия в случае возвращения в Россию. В конце июля 1936 года он предложил сотрудничество начальнику Отдела пропаганды РНСД барону А. В. Меллер-Закомельскому. Меллер-Закомельский одобрительно высказывался о газете, согласился на распространение газеты по всем отделениям РНСД, но отказался от создания "Антибольшевистской коалиции", так как, по его мнению, "время для таких коалиций не наступило". В ответ на призыв газеты к читателям о солидарности в разных странах стали стихийно возникать кружки единомышленников. Солоневич начал разработку "идеи Белой империи", что вылилось впоследствии в доктринальный труд "Белая империя". Помимо этого, Солоневич занимался изданием "России в концлагере". Первый тираж в 2000 экземпляров был издан на деньги НСНП, второй на таких же условиях, а третий, в 3000 экземпляров, - уже на собственные средства [25].

Тем временем, по мере того как Солоневич отдалялся от РОВС, в РОВСе усиливались подозрения насчёт Солоневичей, переросшие впоследствии в настоящую манию подозрительности. Подогреваемые предостережениями генерала С. Ц. Добровольского, которые он не прекращал слать из Гельсингфорса, деятели "внутренней линии" проверяли всю корреспонденцию Солоневичей. Проверкой и копированием, а также анализом информации об адресатах занимались подчинённые Браунера и лично Н. Ф. Абрамов. Подозрения вызывали все внешние контакты братьев, переезд Тамары Солоневич в Софию и прочее, в высшие инстанции поступал вал донесений об их якобы подозрительном поведении. Дошло до того, что за Солоневичами было установлено наружное наблюдение. НКВД также вёл дело Солоневичей. Попытка проведения операции по захвату и вывозу кого-либо из них, инициированная Берманом, не получила развития, на Лубянке решили, что резидент В. Т. Яковлев в Софии удачно справляется с делом, и от подключения Одесского ОГПУ с их агентами было решено отказаться. В ИНО НКВД был разработан план операции по компрометации Солоневичей перед РОВСом. В советских журналах, которые получал Солоневич, были сделаны "наколки", имитировавшие шифр. 13 июля 1936 года была организована якобы случайная встреча на улице Бориса Солоневича с сотрудником советского посольства, до этого с ним не знакомым, на глазах у "наружки" РОВСа. Наблюдатели сфотографировали встречу, и направили доклад Ф. Ф. Абрамову. Абрамов сообщил об этом генералу Е. К. Миллеру, а тот, в свою очередь, Н. В. Скоблину. Генерал Миллер не воспринял информацию категорично, но Фосс и Браунер настаивали на ликвидации Солоневичей. Боевиками РОВСа была даже предпринята без разрешения Абрамова (который опасался применять радикальные меры из-за боязни потерять доверие болгарских властей) попытка убийства, но она была предотвращена полицией. Слухи и подозрения в адрес Солоневичей не переставали распространяться среди эмиграции. Активно включилась в дискредитацию братьев партия младороссов, их орган "Бодрость" практически в каждом выпуске печатал материалы обличительного характера. Это заинтересовало НКВД, и резидентура комиссариата в Праге получила указание способствовать инициативе младороссов в дискредитации Солоневичей. Через некоего агента "А/1" предписывалось подключить к работе Бориса Чернавина, что и было выполнено - в пражской типографии Младороссийской партии была издана брошюра Чернавина "В союзе с Троцким: правда о бр. Солоневичах". [26] С недоверием к Солоневичам относились и в ВФП Роздаевского. В Софии полпред СССР Ф. Ф. Раскольников поставил болгарское руководство в известность о том, что потакание провокационной деятельности "Голоса России" может привести к ухудшению советско-болгарских отношений. Иван и Борис Солоневичи были вызваны на допрос. В эмигрантской среде подозрения в адрес Солоневичей усилились, когда, вернувшись из поездки во Францию, Иван по просьбе Ф. Ф. Абрамова высказался в поддержку Скоблина и Н. В. Плевицкой, которых уже практически все открыто обвиняли в сотрудничестве с большевиками после похищения генерала Миллера [27].

В начале 1937 года по резолюции С. М. Шпигельгласа Германом Клесметом была начата подготовка устранения Ивана Солоневича. В Киеве в течение около десяти месяцев готовили бомбу. 3 февраля 1938 года в дом на бульваре Царя Ивана Асеня II, где проживала семья Солоневичей и находилась редакция газеты, была под видом книг для Ивана Солоневича доставлена бомба. Бомба взорвалась, когда секретарь Николай Михайлов открывал посылку. Организаторы взрыва надеялись, что посылку будет открывать сам Иван Солоневич, но он в это время спал, и от взрыва погибли Н. Михайлов и Тамара. Иван и его сын Юрий не пострадали, а Борис к тому времени уже проживал в Бельгии. Полиции не удалось установить, кто принёс бомбу. Находясь в состоянии крайней подавленности и опасаясь угрозы новых покушений, Иван Солоневич воспользовался возможностью получить визу в Германию (где после взрыва и гибели Тамары подозрения в отношении Солоневичей были сняты) и 19 марта 1938 года с сыном покинул Болгарию [28].


1.6.3. Німеччина

Первые недели Иван Солоневич провёл в санатории в окрестностях города Обинга. Оправившись от психологической травмы, он приступил к возобновлению издательской и редакторской деятельности. В Софии изданием газеты занимался Левашов и "Общество друзей Голоса России", но вскоре издательство стало претерпевать непреодолимые трудности. Болгарское правительство боялось ухудшения отношений с СССР, и поэтому издание газеты "Голос России" было запрещено. Были предприняты попытки возобновить издание под названием "Наша газета" (запрещена после советской ноты) и в виде журнала "Родина", который прекратил существование после шести номеров [29].

Іван Солоневич отримав широку популярність в Німеччині завдяки своїй книзі " Росія в концтаборі ", яка була видана німецькою мовою у травні 1937 ессенської видавництвом під назвою "Die Verlorenen - Eine Chronik namenlosen Leidens" (Втрачені: хроніка невідомих страждань). Книга швидко стала популярною, в тому числі і у німецької інтелектуальної еліти і керівництва НСДАП. Так, книгою зацікавився сам Гітлер, її високо оцінили Геббельс, Герінг, граф Кайзерлінг та інші. Солоневич виступав з лекціями і доповідями як російською, так і на німецькій мовах [30].

Приїхавши до Німеччини, Іван Солоневич змушений був боротися з чутками про його божевілля. Він почав листуватися з В. В. Орєховим, редактором журналу " Часовий ". Той спочатку сприйняв його сприятливо, але потім, стурбований жорсткою полемікою на адресу РОВС з боку Солоневич, прийняв рішення від нього відмежуватися. Незабаром керівництво РОВС та інших емігрантських організацій, обурені критикою, якої піддавав Солоневич всю стару еміграцію, початок нову кампанію проти Солоневич. Викривальні матеріали проти нього були опубліковані в "Галліполійського віснику", в "Царському віснику", "Новому слові", "Останніх новинах" та інших європейських виданнях. Від гніву обурених членів РОВС постраждав Левашов в Софії - якийсь "молодий чоловік з військовою виправкою "завдав йому сильного удару кастетом в обличчя [31].

Поживши якийсь час у Берліні, Іван Солоневич перебрався в Клайнмахнов, де також оселився Юрій з дружиною Інгою, так як радянській розвідці, за відомостями Служби безпеки, став відомий адресу їх квартири. Однак і тут їх життя було в небезпеці. Під їх машину була закладена бомба, будинок підданий обшуку і розгрому. З цього будинку довелося з'їхати на нову квартиру в Берліні. Проживаючи в Берліні, Солоневич намагався підтримувати контакти з симпатизують йому російськими емігрантами, такими як генерал В. В. Біскупський, барон А. В. Меллер-Закомельского, генерал А. В. Туркул, протистоячи спробам внести розбрат у відносини з соратниками. Такі спроби не припинялися, в 1939 неприємним сигналом для Солоневич стала стаття "Жидівський наймит", розміщена в газеті " Der Strmer ", як потім з'ясувалося, найближчим соратником Ю. Штрайхера К. Хольц. Для Солоневич це, укупі з посиленням тиску на російські праві організації з боку НСДАП, послужило приводом задуматися про переїзд в іншу державу [32].

18 травня 1938 був створений "Національний російський фронт" (СРН), покликаний об'єднати праві емігрантські організації. Солоневич ідейно підтримував створення фронту, до якого увійшли Російський фашистський союз, Російський національний союз учасників війни, Російське національне і соціальне рух, гуртки "друзів" Голосу Росії "", Російський національний союз в Америці, а також осередки "новопоколенцев", паризький гурток В. Ларіонова "Біла ідея", деякі козачі організації та редакція " Відродження ". Але СРН був закритий німецьким урядом, не встигнувши толком проявити себе в якій-небудь діяльності. Це ще більше розчарувало Солоневич в емігрантських організаціях, і він констатував:" Жодної дійсно активної, дійсно монархічної організації у нас немає ". Іван Лук'янович у своїх статтях безжально викривав еміграцію, не економлячи в епітетах на адресу російських партій і їх лідерів, що викликало обурення навіть у його брата Бориса. Публікація в 1939 році Борисом у Парижі брошури "Не можу мовчати" з підзаголовком "" Наша газета ", Еміграція, РОВС і І. Л. Солоневич" послужила приводом для остаточного розриву і так вельми напружені стосунки між братами [33].

В кінці 1939 року Іван Солоневич був запрошений фінським урядом для участі в організації антирадянської пропаганди в Радянсько-фінській війні. Ця поїздка дала Солоневич уявлення про характер майбутньої війни на Сході. У цей період він ще вірив у використання німецьких можливостей для повалення більшовизму і відновлення монархії в Росії. Він прикладав великі зусилля, щоб переконати німців у тому, що спроби підкорення Росії і знищення російського народу приречені на провал, і що єдина можливість перемоги над більшовизмом - це війна проти комуністів у співпраці з антирадянськими силами і російським народом, в масі своїй налаштованому в патріотичному , антирадянському дусі. У цьому випадку, на думку Солоневич, ще можливі були б добрі відносини між возродившейся національної Росією і Німеччиною, в іншому ж випадку - Німеччину чекає поразка [34].

В это же время Солоневич начал активно работать над главным трудом своей жизни - "Белой империей" (впоследствии эта работа, дополненная и исправленная, была издана под названием "Народная монархия"). Отдельные статьи, которые должны были составить книгу, были опубликованы в журнале "Родина" до закрытия его в 1940 году, их распространяли среди соратников Солоневича. К его тезисам о построении независимой монархической России проявляло интерес и гестапо. Несколько раз сотрудник этого ведомства посещал Солоневича для конфиденциальных разговоров, данные о которых заносились в досье, а во время визита в Берлин В. М. Молотова 10-12 ноября 1940 года Солоневич был взят под арест, по объяснениям гестапо, чтобы его не заподозрили, если вдруг с Молотовым что-то случится. Последняя попытка переманить Солоневича на свою сторону была предпринята немцами после оккупации Белоруссии. Одним из чиновников Министерства по восточным территориям ему было предложена работа в оккупационной администрации в Белоруссии. Солоневич отказался (впоследствии стало известно, что предложенный ему пост занял Фабиан Акинчиц) [35].

В октябре 1941 года Иван Солоневич был вызван в гестапо, где ему было приказано в трёхдневный срок покинуть Берлин и поселиться в Померании. Солоневич для своей ссылки предпочёл Темпельбург, а вскоре переехал в его предместье, деревню Альт Драгайм, где регулярно отмечался в полицейском отделе. Там он познакомился с Рут Беттнер, молодой вдовой немецкого обер-лейтенанта, у которой брал уроки немецкого языка, а затем они поженились. Несколько раз Солоневич выезжал в Берлин, в частности, чтобы предупредить сына об опасности, нависшей над Берлином после объявления Гитлером войны США. Во время наездов в Берлин Солоневичу довелось пообщаться с А. А. Власовым, Г. Н. Жиленковым и Ф. И. Трухиным, которые произвели на него отталкивающее впечатление и не смогли убедить его присоединиться к работе РОА. Несмотря на то, что немецкое руководство оставило надежды на сотрудничество с Солоневичем, его труды продолжали использовать в качестве антисоветской пропаганды, без его ведома издания "России в концлагере" и "Памира" распространяли на оккупированной территории, отрывки статей публиковали в немецких газетах [36].

В середине января 1944 года Солоневич с семьёй сына бежал из мест своей ссылки под угрозой советского плена. Первая длительная остановка после почти двух месяцев пути была сделана в имении Ниендорф у города Ратцебурга, где работал агрономом друг Юрия Солоневича. Там они встретили известие о капитуляции Германии, но вскоре были вынуждены покинуть имение, так как Солоневичем заинтересовались сотрудники СМЕРШа (имение находилось на границе английской и советской оккупационных зон). Обосновались они в Винсене, близ Гамбурга, там в госпиталь были помещены Инга и Рут, а Иван и Юрий работали подёнщиками на окрестных фермах. В конце концов по регистрационным спискам " перемещённых лиц " Солоневичи были приписаны к лагерю в Хальденау, но им удалось добиться разрешения поселиться в имении Аппельбек Холленштедтского района Ротенбургского округа [37].

Восени 1946 года Солоневич встречался с П. В. Скаржинским, председателем Высшего монархического совета (ВМС). Они договорились об издании книги Солоневича на средства ВМС, но этот проект так и остался неосуществлённым. Входил в контакт Солоневич и с НТС, в котором у него было немало единомышленников, однако его отталкивало стремление НТС к подавлению других эмигрантских организаций, в том числе и монархических. Тяжёлая нужда, голод и постоянная угроза выдачи в СССР подгоняли Солоневича к переезду. С большим трудом ему удалось через IRO получить визу в Аргентину [38].


1.6.4. Аргентина

Шапка сайта газеты " Наша страна "

Солоневич с сыном и его семьёй приехал в Аргентину 29 июля 1948 года. На первых порах их поддержали его соратники в Буэнос-Айресе - выделили комнату, помогли возобновить издательскую деятельность. Едва освоившись в обстановке аргентинской эмиграции, Солоневич взялся за издание газеты. Первый номер газеты под названием " Наша страна " вышел 18 сентября 1948 года. Вскоре к газете присоединился переехавший в Аргентину В. Левашов (скрывавшийся под фамилией Дубровский) и его жена. К тому времени Солоневичи уже обитали на кинте в Дель-Висо, в 40 километрах от столицы. Дубровские поселились там же, а через несколько месяцев к ним присоединилась Рут Солоневич. Вокруг газеты Солоневича вскоре собрались авторы народно-монархической направленности, среди которых были Борис Башилов, М. М. Спасовский, Н. Потоцкий, М. В. Зызыкин, Б. Н. Ширяев, Н. Былов и другие [39].

Солоневич был не очень доволен обстановкой в аргентинской эмиграции, но принимал участие в общественной жизни. 5 сентября 1948 года он участвовал в эмигрантском собрании, на котором был учреждён "Союз русских людей им. генерал-фельдмаршала А. В. Суворова" под руководством генерала Б. А. Хольмстон-Смысловского. Солоневич участвовал также в работе организации "Государево служилое земство", входил в состав его правления. В то же время Солоневич не ослаблял критики РОВС и НТС, а также "Славянского союза" и монархистов-"реакционеров". В ответ на это по эмиграции расползались старые слухи о сотрудничестве писателя с советскими спецслужбами. Слухами дело не ограничилось, в Тайную полицию были поданы доносы от ряда недругов Солоневича, среди которых были Н. А. Чоловский, Н. И. Сахновский и А. В. Ставровский. Исследователь Н. Никандров полагает, что против Солоневича мог выступить движимый вождистскими амбициями генерал Хольмстон-Смысловский, имевший контакт с Тайной полицией. В июле 1950 года Солоневичу было предписано в трёхдневный срок покинуть Аргентину. Он выехал в Уругвай [40].


1.6.5. Уругвай

Первое время Иван Солоневич находился в Монтевидео, откуда перебрался на куриную ферму в окрестностях Сориано, принадлежавшую В. Е. Леонтович-Нееловой. Финансовую поддержку ему оказывал американский коммерсант В. С. Макаров. Солоневич посвятил своё время дописыванию "Народной монархии", работе над романом "Две силы", а также освещению действительности и прогнозах на будущее в статьях на актуальные темы о России и её роли в мировой политике. Последние годы жизни он вместе с женой провёл в городе Атлантида, где они снимали дом на побережье. Солоневич надеялся в скором времени переехать в США, он уже получил соответствующее разрешение, в этом ему помог И. И. Сикорский, предоставивший ручательство [41].

Но этим планам не суждено было сбыться. Солоневич страдал анемией и запущенным раком желудка. 14 апреля 1953 года он был на средства, собранные жертвователями, помещён в Итальянский госпиталь в Монтевидео. Была произведена операция, но врачи были бессильны. Иван Лукьянович умер 24 апреля 1953 года. После отпевания, совершенного его другом отцом А. Шабашевым, тело Солоневича было захоронено на Английском кладбище Монтевидео [42].

Реабилитирован 20 июля 1989 года Военной прокуратурой Ленинградского военного округа [13].


2. Погляди

Солоневич был сторонником самодержавной монархии (отличной от абсолютной и конституционной монархией западного образца). Этому вопросу посвящён основной труд Солоневича "Народная монархия", где он чётко разграничивает абсолютизм и самодержавие. Его становление как автора происходило под влиянием таких монархических идеологов, как Л. А. Тихомиров, М. О. Меньшиков и В. В. Розанов. Он был убеждён, что народная монархия есть единственная форма государственного устройства, подходящая для России.

Никакие мерки, рецепты, программы и идеологии, заимствованные откуда бы то ни было извне, - неприменимы для русской государственности, русской национальности, русской культуры Политической организацией Русского народа на его низах было самоуправление, а политической организацией народа в его целом было Самодержавие Царь есть прежде всего общественное равновесие. При нарушении этого равновесия промышленники создадут плутократию, военные - милитаризм, духовные - клерикализм, а интеллигенция - любой "изм", какой только будет в книжной моде в данный исторический момент.

- И. Л. Солоневич. Народная монархия

Не поддерживая этнический ("зоологический") национализм, Солоневич в то же время соглашался с тем, что русская национальная идея есть определяющая идея российской государственности.

Русская Империя со времен "начальной летописи" строилась по национальному признаку. Однако, в отличие от национальных государств остального мира, русская национальная идея всегда перерастала племенные рамки и становилась сверхнациональной идеей, как русская государственность всегда была сверхнациональной государственностью, - однако, при том условии, что именно русская идея государственности, нации и культуры являлась, является и сейчас, определяющей идеей всего национального государственного строительства России.

- И. Л. Солоневич. Народная монархия.

В "Народной монархии" Солоневич подвергал критике отвлечённую идею человечества, подчёркивая, что не существует всеобъемлющих исторических законов, и в каждую эпоху для различных обществ и народов существовали свои особые ("здесь и сейчас") закономерности. Каждый из человеческих народов самостоятельно творит свою судьбу в истории. Высшей исторической целью для русского народа Солоневич считал создание империи. Он полагал, что самую необычную империю в истории сотворил русский народ, и в этом заключалась всемирная роль русского народа и "вселенскость" русской идеи. Вслед за славянофилами и почвенниками Солоневич давал отрицательную оценку петровским преобразованиям, из-за которых Россия всё дальше уходила от идеала народной монархии, а под влиянием Запада элита - дворянство и затем интеллигенция - отрывались от народной почвы; а всеобщая "европеизация" обернулась трагедией для простого русского народа, потерявшего естественную связь с собственным интеллектуальным слоем, что привело в конечном итоге к падению монархии в России. Выходом Солоневич считал возврат русского народа к своим истокам посредством восстановления "народной", "социальной" монархии во всей её полноте "от царского престола до сельского схода " [43].

Будучи "стопроцентным белорусом", Солоневич был твёрдо убеждён в единстве русского народа в трёх его ветвях - белорусской, великорусской и малорусской [44]. В этом его можно считать продолжателем традиций " западнорусизма " - белорусского общественно-политического течения, отстаивающего общерусские идеалы.

Солоневич изучал коммунистическую идею, её качество (глава "О казанской сироте и о качестве продукции" "России в концлагере"), историческую перспективу и методы (этой теме посвящено несколько глав "России в концлагере").

В своих статьях "Великая фальшивка февраля" и "Миф о Николае II", рассматривая причины февральских событий 1917 года, указывает на них почти за полвека до "Размышлений о февральской революции" А. И. Солженицына. В тезисах этих мыслителей есть много общего, но И. Л. Солоневич практически не критикует Государя (подобно Солженицыну в "Размышлениях о февральской революции"), а большее внимание уделяет анализу процессов, происходивших в обществе, задач, стоявших перед Царём, предательству правящего "слоя", поставившего свои интересы выше интересов России, что привело к изоляции Царя, и в конечном итоге - к красному террору.

История возложила на Николая II задачу сверхчеловеческой трудности: нужно было бороться и с остатками дворянских привилегий, и со всей или почти со всей интеллигенцией. Имея в тылу интендантов и интеллигентов, нужно было бороться с Японией и с Германией. И между "царем и народом" существовала только одна - одна единственная связь, чисто моральная.

- И. Л. Солоневич. Миф о Николае II

"Трагические противоречия русской жизни", в которых, по словам С. Ольденбурга, Император Николай II отдавал себе совершенно ясный отчет, могли быть разрешены : а) революционным путем - по системе Ивана Грозного; б) эволюционным путем - по системе Императора Николая II. Эволюционный путь не удался не вследствие принципиальных ошибок Государя Императора, а вследствие предательства. Это предательство можно было бы поставить в укор Государю Императору: зачем он не предусмотрел? С совершенно такой же степенью логичности можно было бы поставить в упрек Цезарю: зачем он не предусмотрел Брута с его кинжалом? <> Не очень средним человеком был и Наполеон - кое-что не предусмотрел и он. Вообще говоря, "непредусмотрительность" становится совершенно ясна после того, как "непредусмотренное" уже свершилось.

- И. Л. Солоневич. Еще о феврале


3. Основні праці


3.1. На іноземних мовах

  • Die Verlorenen. - 5. Auf. - Essen: Essener-Verlag, 1937. (Нім.)
  • The soviet Paradise Lost. - New York: The Paisley Press, Inc, 1938. (Англ.)
  • Russia in Chains. - London: Williams and Norgate Ltd, 1938. (Англ.)
  • Het "proletarische" paradijs Russland een concentratiekampf. - Den Haag: WP Van Stockum & Zoon N. V, 1937. (нид.)
  • Rosja w obozie koncentracyjnym. - Lwow: Nakladem Sekretariatu Porozumiewawczego Polsckich Organizacyi Spolecznych we Lwowie, 1938. (Пол.)
  • Rosko za mrizemi. - Praha: Prapor Ruska. (чешск.)
  • Russija u konclogoru / Urednik dr. J. Adric. - Zagreb: Knjiznica dobrich romana, 1937. (сербохорв.)

Примітки

  1. Никандров, 2007, с. 19-23
  2. Никандров, 2007, с. 21-25
  3. Смолин М. Б. Монархизм как любовь. Штрихи к портрету Ивана Солоневича - www.russia-talk.com/sol-bio.htm // Наша страна. ХХ век : Сб. трудов И. Л. Солоневича; прил. к журналу "Москва". - 2001.
  4. Никандров, 2007, с. 25-30
  5. Никандров, 2007, pp. 30-39
  6. Никандров, 2007, pp. 39
  7. Никандров, 2007, pp. 39-47
  8. Никандров, 2007, pp. 48-52
  9. Никандров, 2007, pp. 53
  10. Никандров, 2007, pp. 53-58
  11. Солоневич И. Россия, революция и еврейство. - www.rus-sky.com/gosudarstvo/heald/slnevch2.htm
  12. Никандров, 2007, pp. 59-64
  13. 1 2 "Жертвы политического террора в СССР". База данных общества "Мемориал". - lists.memo.ru/index18.htm
  14. Никандров, 2007, pp. 64-93
  15. Никандров, 2007, pp. 84-109
  16. Никандров, 2007, pp. 131-133
  17. Никандров, 2007, pp. 134-144
  18. Никандров, 2007, pp. 145-176
  19. Никандров, 2007, pp. 177-181
  20. Никандров, 2007, pp. 182-206
  21. Никандров, 2007, pp. 217-222
  22. Никандров, 2007, pp. 223-266
  23. Никандров, 2007, pp. 267-274
  24. Никандров, 2007, pp. 274-290
  25. Никандров, 2007, pp. 293-299
  26. Базанов П. "Фонд Братья Солоневичи в Архиве-Библиотеке Санкт-Петербургского НИЦ Мемориал" - solonevich.narod.ru/bazanov.html
  27. Никандров, 2007, pp. 301-356
  28. Никандров, 2007, pp. 327-383
  29. Нікандров, 2007, pp. 383-390
  30. Нікандров, 2007, pp. 390-394
  31. Нікандров, 2007, pp. 390-397
  32. Нікандров, 2007, pp. 400-418
  33. Нікандров, 2007, pp. 420-451
  34. Нікандров, 2007, pp. 467-477
  35. Нікандров, 2007, pp. 479-509
  36. Нікандров, 2007, pp. 514-524
  37. Нікандров, 2007, pp. 530-546
  38. Нікандров, 2007, pp. 555-563
  39. Нікандров, 2007, pp. 565-587
  40. Нікандров, 2007, pp. 588-622
  41. Нікандров, 2007, pp. 622-645
  42. Нікандров, 2007, pp. 634-647
  43. І. Л. Солоневич / / 500 найвидатніших людей Росії / Авт.-сост. Л. Орлова. - Мн. : Харвест, 2008. - С. 346-347. - (Кишенькова бібліотека). - ISBN 978-985-16-5585-0
  44. Солоневич І.Л. Про сепаратних шибеницях - www.ruska-pravda.com/index.php/20090208465/stat-i/ideologija/1949.html / / Наша країна: журнал. - 1949.

Література